Был солнечный полдень.

— Ну?.. — спросил дракон.
— Песец, — ответил рыцарь.
— ...?!
— Песец, — уверенно повторил рыцарь. — И он бы не улизнул с этого холма. Даже будь сейчас полярная ночь. В этот раз нас плотно обложили. В три ряда. Не уйти и не улететь.

— Эй там, на вершине!.. —, донёсся снизу зычный вопль, — Сдавайтесь!
— Зачем? — с надеждой поинтересовался рыцарь.
— Умрёте быстро! — проорали от подножия холма.
— Т.е. конструктивных предложений не будет, — перевёл дракон.
— А если не сдадитесь, то умрёте медленно и мучительно! — снова донеслось снизу, — Это мы, эксперты, вам обещаем! Знаете, сколько по нашим дням платят за драконью шкуру?!..

Дракон флегматично зевнул.

— Ты что не понимаешь, что нас убьют? —, возмутился рыцарь, — Тебя — за то, что ты, это ты, а меня — за компанию.
— Нет, — потратив минуту на преодоление собственной лени, ответил дракон.
— Нет?!
— Да.
— Что "да"?
— А что "нет"? — дракону явно начинала нравиться фехтование словесной чепухой.
— Ты о чём?
— А ты?
— Я о том, что нас убьют.
— Нас? — дракон удивлённо приподнял чешуйчатое веко.
— Да.
— Как?
— Совсем! — рыцарь начал терять терпение, — Напрочь!!!..

— Так вы сдаётесь? — внизу тоже у кого-то терпелка пошла по швам.
— Чёрт его знает! — честно крикнул в ответ рыцарь, так и не дождавшись какой-либо внятной реакции партнёра.
— Так решайте быстрее! — посоветовали снизу, — А то у нас скоро обед!

— Напарник, я совершенно не вижу причин для переживаний, — буркнул дракон, перекатываясь на спину и подставляя солнцу брюхо.
— Три сотни бойцов — охотников за драконами, окружившие нас со всех сторон, это не повод для переживаний?! — взвился рыцарь, сорвавшись на фальцет.
— Это не бойцы.
— А кто?!
— Они же сами сказали — эксперты, — пояснил дракон.
— А в чём разница? — рыцарь в очередной раз понял, что он ничего не понял.
— В том, что бойцы — практики, а эксперты — теоретики.
— И?..

Дракон шумно выдохнул, пробормотал "лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать", подхватил рыцаря и устремился вниз. Рыцарь истошно заорал. Потом в испуге зажмурился. Однако вместо ожидаемого лязга отточенного железа и последующего вопля агонии, снаружи донеслось до боли знакомое "ну?"
Рыцарь открыл глаза.
Целый и невредимый дракон притормозил в пяти шагах от ощетинившегося жалами арбалетных болтов строя.
Строй потел и безмолвствовал.

Дракону это быстро надоело:
— Ну?..
— Ни с места, — с явной нерешительностью попросил кто—то из задних рядов.
— Не вопрос, — согласился дракон, но противоположную сторону это не убедило.
— Если вы только дёрнетесь — мы вас тут же нашпигуем стрелами...
— О'Кей, — кивнул ящер, усаживаясь на собственный хвост поудобнее.
— Я же сказал — ни с места! — немедленно взвизгнули в ответ, — Вам от меня не уйти! Я эксперт! Я прочитал все мемуары Александра Македонского, Ганнибала, Цезаря, всего Сунь Цзы и самоучитель Давида по стрельбе из пращи с двух рук!..
— А я ещё — и "Стратегикон" Маврикия! — встрял другой голос.
— Маврикий — фуфло! — влез третий, — вот трактат Вегеция, это — да!
— Вегеций что—то писал о борьбе с драконами?! В первый раз об этом слышу!
— А Маврикий тоже не писал!
— Не писал — да — но намеревался!..

Через минуту строй драконоборцев рассыпался, превратившись просто в толпу орущих друг на друга личностей.

— Что Цезарь писал о логистике? Ни-че-го. Профан он после этого!..
— Да он всю Галлию завоевал!
— Случайно!
— Чувствуется, что вы не читали "Галльские войны"! Вот идите и читайте!

— Гм!.. — решил напомнить о себе дракон.
— А? Что? — ближайший эксперт от неожиданности подпрыгнул и оглянулся.
— Я, собственно, хотел... — , начал было дракон, но его безапеляционно прервали.
— Вы читали "Галльские войны"?!
— Да я, собственно,..
— Значит — нет! — глаза у эксперта лихорадочно заблестели, — Вот идите и читайте! Потом поговорим!!!
— Как скажете, — когда было нужно, ящер умел быть фантастически кротким.

Ещё через минуту, протолкавшись вместе с партнёром сквозь галдящую и ругающуюся толпу, рыцарь обнаружил себя на чистом месте. Оглянулся назад и принялся весело насвистывать.

— Ещё две линии оцепления, — напомнил дракон.
— Там тоже эксперты? — рыцарь на половине шага запнулся.
— Да.
— Ну, — рыцарь сунул в рот травинку и принялся рассеянно её жевать, — Тогда мне это не страшно.
— Почему? — дракон хитро скосил граза на партнёра.
— Потому что я-то "Галльские войны" точно не читал!..

Был солнечный полдень.
— Ну?.. — спросил дракон.
— Умри, сволочь! — выкрикнул рыцарь.
После чего высунул из-за щита меч и неуверенно помахал им перед носом ящера.
Дракон оглушительно зевнул. Поморщился:
— Сэр, вы дурно воспитаны. Нас ещё никто не представил друг другу, а вы уже начинаете клеить ярлыки. «Сволочь»!.. — крылатое пресмыкающееся возмущённо фыркнуло. — Откуда такая уверенность, что я именно сволочь? Почему не «мразь», «погань», «исчадие ада» или, на худой конец, «гнида казематная»?..
За щитом наступило озадаченное молчание. Валяющийся неподалёку рыцарский конь осторожно приоткрыл один глаз. Дракон подмигнул. Конь истерично всхрапнул и снова разбросал копыта в глубоком обмороке.
— Ладно, про сволочь вопрос был риторическим… — смилостивился дракон и, гулко плюхнувшись задом на обочину дороги, скрестил передние лапы на груди: — Но ответьте мне, сэр, вот на какой вопрос: какого рожна вам вообще пришла в голову идея щекотать меня своим смешным дрыном?
— Это вовсе не дрын. — обиделся рыцарь. — До того, как ты его прожевал и проглотил, это было моё копьё.
— Ага. Копьё… — дракон многозначительно приподнял бровь. — То есть вы, сэр, сознаётесь, что бесчестно и подло пытались меня спящего запырять насмерть?
— Это была военная хитрость. — тут же парировал рыцарь.
— Это была военная тупость!.. — отбрил собеседника дракон. — ...С учётом толщины моей чешуи, прочностных характеристик копья и черепашьего ускорения вашего коня.
— Умри, сво..!
— Да-да, я помню. И попрошу меня не перебивать. Я ещё не закончил. — дракон уселся поудобнее, после чего продолжил свою филиппику: — Нет, вы скажите мне, куда катится этот Мир? Куда, я вас внимательно спрашиваю?.. Стоит только прилечь после ланча, так сказать — забыться в объятиях Морфея, как тут же отыщется какой-нибудь хлыщ в железках! Который постарается ценой вашей шкуры удовлетворить свой героический комплекс неполноценности! — дракон всплеснул лапами. — Как жить, а? Как выжить простому честному дракону среди этих феодалов-драконофобов? Как выжить и не сдохнуть с недосыпа?!..
— Ээээ... Так мы будем драться или как? — после затянувшейся паузы донёсся из-за щита озабоченный голос рыцаря.
— А смысл? — флегматично поинтересовался дракон, отчаянно борясь с зевотой.
— Нууууу... — в который уже раз за время диалога с ящером рыцарь оказался в тупике. — Вроде как традиция такая... Драться с драконами. Ради чести и славы.
— Нет, сэр, вы не поняли. Мне-то ради чего с вами драться?
Рыцарь так и не успел придумать конструктивный ответ на этот вопрос, так как издалека донёсся приглушённый звук трубящих рогов и грохот множества копыт. Дракон всмотрелся вдаль. Скривился:
— Накаркал... Охотники на драконов. С заговоренными мечами и кумулятивными арбалетами. Опять — не спать. Опять — уходить от погони. — ящер печально вздохнул. — Ей-ей, лучше б меня во сне дрыном до смерти защекотали.
— Умри, сволочь! — воодушевлённо завопил рыцарь и метнул в противника меч...

...Торчащий из оскаленной драконьей пасти клинок смотрелся очень эффектно. Впрочем, как и рыцарь, вальяжно восседающий на брюхе поверженного монстра.
Охотники потрясённо таращились на героя, восхищённо цокали языками и перешептывались, что завалить эдакую зверюгу простым мечом — неслыханно. Да что там — это просто невероятно!.. Рыцарь краем уха слушал дифирамбы и, как и положено настоящим героям, величественно пыжился. Потом драконоборцы тщательно записали его имя, чтобы знать, кого воспевать в сагах с балладами, и умчались прочь...

— ...Швалили? — по прошествии пяти минут поинтересовался дракон и выплюнул меч, вернув себе тем самым нормальную дикцию.
— Угу. Свалили. — подтвердил рыцарь.
— Отлично! — ящер хихикнул и довольно потёр лапы. — Я же говорил, что идея прокатит! А главное — каждый честно получил, что хотел: я — возможность выспаться, ты — славу.
— Но это же был бесчестный обман. — смущённо выдавил из себя рыцарь.
— Какой же это обман?! — возмутился дракон, устраиваясь подремать в соседнем стогу. — Нет, партнёр, это была она — военная хитрость! Ведь так? — ящер вопросительно посмотрел на рыцарского коня и зевнул, обнажив полуметровые клыки.
Конь в ответ так часто закивал, что у бедного непарнокопытного едва не оторвались уши...

Был солнечный полдень.
— Ну?.. — спросил дракон.
В ответ рыцарь тяжело вздохнул.
Печально развёл руками и произвёл ртом неприличный звук.
Дракон посмотрел на напарника с таким недоумением, что рыцарь понял — необходимо как-то прокомментировать ранее имевшую место пантомиму.
— Благородные сэры сказали, что им такой товар и даром не нужен. Я не стал настаивать, ибо счёл это унизительным для моей чести.
— Ох уж эти мне викОнты и графьЯ… — ящер фыркнул. — …Аристократы духа, понимаешь. Попомни мои слова, партнёр, пара-тройка сотен лет — и вы со своей благородной инфантильностью просто вымрете.
— Почему это? — с вызовом поинтересовался рыцарь.
— Потому что без страха и упрёка можно жить хоть до самой старости. А вот без мозгов — только до первой стычки.
— А что потом?
— Похороны.
— Смерть на поле боя — славная смерть!..
— …Для врагов? — да.
Рыцарь обидчиво поджал губы, потом отвернулся.
Дракон лукаво прищурился и ободряюще потрепал товарища когтём по плюмажу шлема:
— Поверь, партнёр, куда славнее загнуться от старости в окружении собственных детей. Ностальгически вспоминая имена недругов, которых успел пропустить вперёд себя за кладбищенскую ограду…
Следующую минуту напарники провели в напряжённом молчании. Ящер — потому что тоскливо прислушивался к бурчанию своего голодного желудка. Рыцарь — потому что пытался раз за разом повторить про себя многословную реплику дракона. И понять её смысл.

Первым не выдержал ящер:
— Ещё немного и я вцеплюсь в собственный хвост — так есть хочется. Ну-ка, где эта длинная штука, которую мы нашли в старой шахте и которую ты так и не смог продать этим идиотам?..
— Это не идиоты, это крестоносцы! — возмутился рыцарь, в негодовании чуть не прищемив себе забралом нос.
— Идти на войну без единого командования, предварительной рекогносцировки местности, надлежащих запасов провизии и снаряжения, имея в качестве плана кампании лишь фразу «так хочет бог», это идиотизм.
— Я сам всегда так воевал!..
— Воевал или побеждал? — дракон прищурился.
— Ну… Меня разбили… Немножко…
— Вдребезги. — педантично уточнил ящер. — после чего нашему зерцалу рыцарства пришлось вести трогательную и полную романтики жизнь бездомного нищеброда.
— Ничего подобного. Я стал странствующим рыцарем. Это почётно!..
— Это бездарно… — парировал ящер. — …И — убыточно. При той же степени риска быть обычным грабителем куда как выгоднее.
— Но моя честь не позволяет!.. — традиционно возопил рыцарь.
— …Быть вменяемым. — традиционно срезал напарника дракон.
Рыцарь традиционно обиделся и заткнулся. Секунд на пять. Потом в представителе благородного сословия взыграло любопытство:
— Что ты намерен делать?
— Да уж вестимо не как ты — поститься. Если мы не раздобудем деньги — я сдохну с голоду. Поэтому сейчас я пойду в город, чтобы…
— Чтобы?
— …Чтобы продемонстрировать тебе чудеса маркетинга в этой средневековой дыре.
.— Чудеса чего?
— Ээээ… Впаривания нужным людям ненужных вещей!
На главной городской площади воняло так, что дракон невольно сунул морду под крыло. И уже оттуда драматично воскликнул:
— Где? Где вы, благословенные времена древнеримских клоак?!..
— А что такое «клоака»? — с живейшим интересом спросил рыцарь, забуксовав в громадной луже помоев.
— Потом. — отмахнулся ящер. — Сейчас у меня нет времени объяснять, а у тебя нет мозгов, чтобы понять.
— Это оскорбление? — рыцарь посреди помоев насупился.
— Нет. Это жестокая правда жизни, партнёр. — отрезал дракон. И щелчком хвоста катапультировал напарника на сухое место. — Да, ещё одно… Когда я тебе подмигну — крикни: «Двадцать и ни монетой меньше!»
— Зачем?
— Затем!..

— Почтенное воинство христово, перед которым дрожат горы, эээ… трясутся реки и разбегаются леса! Совершенно случайно у меня оказалась вещь, которой я просто не могу… Да что там «не могу» — не смею обладать! Вы и только вы имеете право на этот бесценный, подчёркиваю — бес-цен-ный предмет, который я, ничтожный, с великим счастьем отдам в ваши эээ… осенённые святым крестом руки…
Не заметить большущую чешуйчато-крылатую ящерицу, громовым рыком что-то возвещающую посреди площади, было просто невозможно. Возникшая было паника ввиду мирного поведения ящера довольно быстро улеглась, и из ближайшего переулка показался настороженно ощетинившийся копьями отряд крестоносного воинства. Воины крадучись приблизились к дракону на предельную дальность его огненного плевка, после чего самый смелый из крестоносцев гаркнул:
— Эй, ты кто?
— И ты ещё утверждал, что они — не идиоты. — сварливо буркнул ящер спрятавшемуся за ним рыцарю и повернулся к воинам: — По-моему, это очевидно. Я — дракон!
Самый смелый из крестоносцев отчётливо икнул:
— Вот чёрт!.. А я до последнего надеялся, что это у меня галлюцинация… После вчерашних трёх кувшинов авиньонского… Хорошо, чего тебе надо, сэр дракон?
— Это не мне надо, это вам надо. — ящер хотел было улыбнуться, но вовремя сообразил, что вид его клыков может отпугнуть потенциальных клиентов. — Это вам надо непременно приобрести вот эту железную штуковину. Иначе не видать вам Святой Земли как своих ушей.
— Зачем мне рассматривать собственные уши? — удивился крестоносец.
— Это была метафора… — снизошёл дракон. О чём тут же и пожалел, заметив на помятом лице своего собеседника следы тягостных раздумий. — Ладно, проехали…Короче, сэр как-тебя-там, тебе надо в Иерусалим?..
— Угу.
— Живым?
— Ну… в общем… да.
— Отлично. Вот без этого, — дракон продемонстрировал без чего, — тебе не обойтись!
При виде торчащего из лапы дракона предмета у многих отвисли челюсти…
— А что это? — донеслось, наконец, из рядов воинов.
— Всё. Они попались! — хихикнул ящер рыцарю и довольно потёр лапы. — Как «что это»? Вы не знаете?..
— Палка. — предположил крестоносец.
Дракон тут же ожог его презрительным взглядом и передразнил:
— «Палка»!.. И это говорит человек, который решил положить свою жизнь на алтарь служения человечеству. Позор какой. Де-ре-вен-щина! Какая же это палка, когда каждый видит, что это… что это… ээээ… копьё!
— На рожна мне ещё одно копьё, если у меня уже есть одно? — снова удивился самый смелый крестоносец.
— Это не обычное копьё. — дракон подбоченился. — Это, чтоб вы знали, то самое копьё, которым когда-то на Голгофе римлянин Лонгин пронзил бок распятого Иисуса.
— ОООООО!!!..
— Да-да. Посмотрите на рыжие, похожие на ржавчину, пятна на тёмной металлической поверхности этой антикварной святыни. Это кровь! Кровь сына божия, так что копьё сие обладает совершенно немыслимой кинетической энергией… — увидев, как челюсти его собеседников на этот раз отвисли почти до мостовой, дракон спохватился и поправился: — Ну, в смысле сносит что угодно. Кроме того, им можно ковырять в дуплах деревьев, мерить всякую всячину. Копьё приносит удачу, лечит подагру и при этом — о чудо! — не ломается. Просто образец простоты и эффективности, кхе-кхе!!!.. — у ящера в лёгких кончился воздух, и он закашлялся, раскрасив небо над городом разноцветным огненным фейерверком.
Крестоносец нервно сглотнул:
— Докажи.
— Что? Что им можно ковыряться в дуплах? Да раз плюнуть — несите дупло…
— Что оно сносит что угодно.
— Как скажете… — дракон с интересом посмотрел на высящуюся невдалеке ратушу. Потом прицелился (рыцарю было видно, как на лапе ящера вздулся бицепс величиной с две бычьи головы) и с резким «кхааа!» запулил свой товар вверх.
С ратуши снесло крышу.
Целое и невредимое копьё ликующие воины через пять минут принесли обратно.
— Сколько?.. — хрипло спросил крестоносец, у которого внезапно пересохло горло.
— Этот поистине бесценный лот я готов уступить за какие-то жалкие десять золотых. — скромно потупясь произнёс дракон.
— Я соглас…
— Двадцать! Двадцать и ни монетой меньше! — рявкнул из-за дракона рыцарь, вовремя заметивший условный сигнал.
— Двадцать и моя лошадь! — крестоносец в сердцах схватился за меч.
— Двадцать пять! Тридцать! Тридцать три и моя кольчуга!.. — взорвалась воплями толпа зевак.
— Лот достанется самому щедрому! — перекрывая своим рыком всеобщий ор встрял дракон. — Господа, не скупитесь — вещь старинная, ценная, святости неописуемой и вообще!..
Город напарники покинули уже в темноте, еле волоча за собой телегу, битком набитую монетами, доспехами, золотой и серебряной посудой, а так же — долговыми расписками. В итоге крестоносцы приобрели-таки копьё, но в складчину…
— Хорошая эта штука, твой маркетинг. — признал рыцарь, вытирая пот со лба.
— А ты думал! — хмыкнул объевшийся дракон, — Против лома — нет приёма! Правда, пока один лом толпе идиотов впаришь — семь потов сойдёт...

Был солнечный полдень.
— Ну?.. — спросил дракон.
— Нет. — убеждённо сказал рыцарь.
— Почему «нет»?.. — трёхсотлетняя жизнь приучила дракона быть недоверчивым.
— Потому что участники для этого состязания всю жизнь готовятся. Кто сухой мухоморный допинг принимает, кто камни каждый день поднимает, кто скакуна на бегу обгоняет. Одним словом — профессионалы.
— Дык и ты — не хрен с горы, а рыцарь. Вчера утром зарядку делал — я сам видел.
— Это была не зарядка. — рыцарь покраснел. — Это ко мне ночью под доспех клопы набились...
— Не принципиально. Устрашающе махать руками умеешь, а что от вашего брата ещё-то на турнире требуется?
— Ну, например, конь. Без него меня на ристалище никто не пустит.
— Да... Пожалуй, мы поторопились загнать твоего Росинанта в ломбард... — дракон ещё раз перечитал в конце объявления сумму, обещанную победителю турнира, и надолго задумался.
Пока крылатый ящер что-то сосредоточенно про себя прикидывал, рыцарь принялся прутиком чертить в дорожной пыли нечто кобылообразное. При этом напарник дракона не забывал уныло бормотать: «Если б я имел коня — это был бы номер. Если б конь имел меня — я б наверно...»
Что было бы, если б непарнокопытное создание поимело рыцаря, мир так и не узнал. Потому что в эту минуту дракон внезапно фыркнул и с прищуром посмотрел на своего спутника. Рыцаря передёрнуло. По своему опыту он уже знал, что вслед за подобным взглядом, у дракона появлялись идеи повышенной непредсказуемости и авантюрности. Самое малое, что за них можно было огрести, это сожжение живьём. Во время посажения на кол...
— Что есть конь? — спросил дракон.
— Ну... Животное такое... — рыцарь судорожно попытался понять, в чём подвох. — ...С четырьмя ногами и одним хвостом.
Дракон внимательно себя осмотрел:
— Сколько у меня ног?
— Четыре.
— А хвостов?
— Один.
— Вот! — дракон просиял.
— Нет-нет-нет... — рыцарь уже сообразил, к чему клонил напарник и поторопился внести ясность. — У коней ещё есть галоп, они едят овёс и умеют ржать.
Дракон с ухмылкой прошёлся перед рыцарем рысью, иноходью, карьером и наконец — галопом. С брезгливой миной сжевал придорожный куст. И заржал. Оглушающим басом...
Росший неподалёку могучий дуб рухнул в обморок.
—...И это — ваш КОНЬ?! — герольд у въезда на ристалище ошеломлённо разглядывал нечто гороподобное, по самые ноздри замотанное в разноцветную попону.
— А что? Разве, не видно? — откуда-то с вершины живой Джомолунгмы сварливо откликнулся рыцарь. — Четыре ноги, хвост... Умеет ржать, жрать овёс и скакать галопом. Если не верите — могу устроить тест—драйв.
— Да что вы, сэр, конечно верю... — герольд опасливо отодвинулся от курящихся дымом ноздрей мегалошадки. — ...Типичный конь, ага. Ти-пич-ней-ший! Что я, коней что ли не видел?
И герольд дал стрекача...

Турнир закончился к удивлению всех участвовавших сторон очень быстро.

...Навьюченный грудой чужих доспехов, дракон в лучах заходящего солнца напоминал кибитку цыган-сборщиков металлолома. Поверх трофеев сонно раскачивался в такт шагам своего «скакуна» рыцарь. Время от времени, он вяло пытался отгонять призовым золотым кубком нахальных комаров.

— «...Какой из тебя конь? — Не поверят!» — дракон передразнил рыцаря и довольно хрюкнул. — Я всегда говорил — главное в деле убеждения, это умение вживаться в образ... Помноженное на массу тела и толщину шкуры!

Был солнечный полдень.
— Ну?.. — спросил дракон.
— Нет, нет и ещё раз нет. И не уговаривай. Я обязан пойти на это... — неуверенно ответил рыцарь.
— То есть ты считаешь себя обязанным лезть в драку и рисковать своей жизнью не из-за спасения мира или хотя бы какой-нибудь завалящей принцессы, а из-за сущего пустяка?
— Это вовсе не пустяк. — вяло запротестовал рыцарь. — Это вызов на поединок.
— Да-да-да. — Дракон закатил глаза и по памяти с сарказмом продекламировал: «Я, сэр Найджел, странствующий рыцарь, вызываю вас, о незнакомец, на поединок! И да скрестятся завтра поутру на этом самом месте наши копья, и буде победа за вами — езжайте себе по мосту далее, а буде победа за мной — да признаете вы прекраснейшей дамой на свете несравненную леди Джоанну!..» — дракон поморщился, как от зубной боли. — И понёс же нас чёрт по тому самому мосту, на котором ошивался этот полоумный, тьфу!..
От огненного плевка ящера вода в соседнем пруду вскипела, выметнув на берег парочку свежесваренных карасей. Дракон сразу вспомнил, что с самого утра ничего не ел, и это обстоятельство ещё больше испортило ему настроение.
— «...Несравненную леди Джоанну!» — с желчью повторил он. — У этой леди Джоанны, небось, ни сисек, ни зада и ноги в морские узлы завязаны...
— А ты откуда знаешь? — с подозрением спросил рыцарь.
— Была б она видной тёткой, разве пришлось бы её поклоннику силой заставлять людей восхищаться своей дамой? — резонно поинтересовался дракон.
Рыцарь не нашёлся, что сказать в ответ на подобный аргумент, а дракон с многовековой мудростью в голосе отрезюмировал:
— Всё зло — от баб...
— ...И от вина. — добавил рыцарь, вспомнив что-то своё.
— ...Но от баб — больше. — дракону тоже было, что вспомнить.
— ...А от вина — чаще. — решил не сдаваться рыцарь.
— ...А от баб — дольше! — ухмыльнулся дракон.
Рыцарь понял, что опять проиграл в диспуте и, чтобы сквитаться, решил вернуть дискуссию в первональное русло:
— Какой бы страхолюдиной та леди не была, но на поединок с сэром Найджелом я завтра всё же отправлюсь!
— Зачем? — дракон кротко вздохнул и посмотрел на напарника, как на душевнобольного. — Ради чего, собственно?.. Ты что, не можешь перебраться через реку в другом месте? Ну, Найджел-то хоть за удовлетворение своих сексуальных фантазий рубится...
— Это в каком смысле?
— В том, что чужими словами себя убеждает: «Йоу, я сплю с клёвой тёлкой!» ...А ты-то, ты-то ради чего завтра к нему на мост попрёшься?
— Как это «ради чего»?!.. — в свою очередь удивился рыцарь. — Понятное дело — ради своей чести.
— То есть вся эта эскапада с биением себя в панцирь и риском быть негигиенично нанизанным на заострённый дрын, всё это — ради каких-то субъективных и иллюзорных моральных ценностей?..
— Между прочим, это и называется «рыцарская честь»! — выпалил рыцарь и демонстративно оттопырил нижнюю губу. В знак упрямства и непоколебимости.
— Да вы, батенька, псих. — дракон покрутил когтем у виска.
— Нет, я рыцарь.
— А разница?..
— Ну... Нас уважают больше!
Теперь уже дракон не нашёлся, что ответить своему напарнику.

Они спорили до самого заката. Едва солнце скрылось за горизонтом, рыцарь громко объявил, что всю ночь будет точить меч, поститься и молиться.
— Мало того, что у меня партнёр — псих, так он ещё и идиот... — скорбно прокомментировал это дракон, приканчивая второй десяток варёных карасей. — ...Решил воевать голодным и невыспавшимся.
— Но моя честь не позволяет!.. — взвился рыцарь.
— ...Быть вменяемым. — закончил за него дракон. — Ладно, можешь хоть всю ночь заниматься садомазохизмом, а я пошёл спать.
И ящер с хвостом зарылся в стоящий у пруда громадный стог сена.
Принципиальности рыцаря хватило ровно на полчаса, после чего он сгрыз припасённую за пазухой головку сыра и полез в тот же стог с другой стороны. Правда, не забыв предварительно убедиться в том, что партнёр уже громко храпит.

Утро выдалось туманным. Ёжась внутри своей железной скорлупы от сырости, рыцарь долго вглядывался в противоположный край моста, а потом озвучил очевидное:
— Странно, сэра Найджела нет. Интересно, где же он?
— Полагаю, что уже миль за сто отсюда. — предположил торчавший за спиной рыцаря дракон. И уточнил. — Ну, если он, конечно, додумался менять загнанных лошадей...
— Как так?! — рыцарь от удивления подпрыгнул. — Он что? Испугался?
— Естественно. — дракон обнажил в ухмылке свои полуметровые зубы. — Когда я ночью с улюлюканьем начинаю за кем-нибудь гоняться, этот кто-то, как правило, пугается.
Рыцарь мысленно представил себе выносящуюся из темноты улюлюкающую чешуйчатую тушку высотой с двухэтажный дом и содрогнулся. Потом опомнился и возмутился:
— Но это же бесчестно!
— Не для меня… — и дракон оглушительно зевнул, давая понять, что ночью, в отличие от дрыхнувшего напарника, был куда более занят. — ...Я-то не рыцарь, а потому чихать хотел синим пламенем на весь ваш морально-романтический маразм.
— Всё равно, это бесчестие. — упрямо гнул своё рыцарь.
— Нет, партнёр, это не бесчестие. Это миротворчество. — дракон придирчиво осмотрел свои длиннющие когти и закончил мысль. — Хорошо аргументированное миротворчество...

Был солнечный полдень.
— Ну?.. — спросил дракон.
— По-моему, он дохл. — сказал рыцарь. Потом уточнил: — И мёртвл!
Тут тело, почти уже признанное мёртвым, с кольчужным бряком перекатилось на спину. Открыло мутные глаза и заплетающимся языком спросило:
— Кво вадис?
— Не понял. — рыцарь невольно сделал шаг назад.
— Куда прёшь, спрашиваю? — лежащий в пыли детина икнул мощным перегаром.
— А ты кто такой, чтобы нам тыкать? — напыщенно поинтересовался рыцарь.
— Как это, етить, кто я?!.. — возмутился детина, воткнувши вертикально в землю иззубренный меч и теперь с кряхтением подтягивая на нём себя вверх: — Я этот... Как его?.. А!.. Святорусский чудо-богатырь, вот.
— И правда — чудо… — пробормотал дракон, обозревая громоздящиеся вокруг курганы пустых амфор, бочонков, корчаг, склянок и баклажек. — Чудо, что он ещё жив, после потребления такого количества горячительных напитков…
— Я кто? Я ж заступник земли русской! Защитник ея! — разорялся тем временем богатырь, пуская скупую слезу, гулко бия себя кулаком в окольчуженные перси и, одновременно, норовя вот-вот вернуться в валяющееся состояние. — Я ж этот… Плоть от плоти, соль от соли и глаз за глаз!..
— О чём это он? — спросил, впавший в лёгкий ступор от услышанного, рыцарь.
— Не обращай внимания, — с кротким вздохом посоветовал ящер напарнику.
— Он сумасшедший?
— Нет, партнёр. В этих краях данный феномен называется «загадочная русская душа».
— О!.. — только и смог выдавить из себя рыцарь.
Богатырь покричал ещё с минуту, потом его словно обрезало. Закрыв глаза и выронив меч, заступник грянулся оземь. И с чувством захрапел.
— О ля-ля. — понимающе покивал рыцарь. — Загадочная русская душа.
Партнёры успели уже изрядно удалиться от богатыря, когда послышался нарастающий стук копыт, перемежающийся визгливыми криками: «Ай смерть урусам! Ай смерть! Якши?..»
Из степи на дорогу вынеслись сотни две низеньких мохноногих лошадок. На спинах их сидели кривоногие и узкоглазые молодцы в лисьих шапках. Подскакав к спящему детине, молодцы мигом набросили на него две сотни арканов и принялись рубить лежащего двумя сотнями сабель. Детина в ответ едва слышно постанывал, сучил ногами, пару раз горестно причмокивал, но просыпаться, похоже, и не думал.
— «Пьяному — море по колено», — прокомментировал зрелище ящер.
— Переведи. — попросил напарник.
— Нетрезвый славянин — неуязвимый славянин.
— Надо же, — поразился рыцарь. — Совершенно не ожидал встретить в этой глухомани столь самобытное воинское искусство…
Закончить свою мысль рыцарь не успел. Где-то по ту сторону залежей порожней тары раздался клич «вставайте, люди русские!»
На дорогу густо, как муравьи, прыснули старики с клюками, старухи с ухватами, мужики с топорами, бабы с вилами и дети с рогатками. Это посконное воинство мигом набросилось на оторопевших узкоглазых и принялось их жестоко дубасить, приговаривая: «Вот тебе, басурман, по сусалам! Вот тебе, поганый, за нашего заступника!»
— Минуточку, — совсем запутался рыцарь. — Так кто чей заступник?!
— Теперь уже не знаю. — честно признался дракон.
Рыцарь поймал за плечо плюгавенького мужичка, торопящегося мимо с увесистым дрыном в руках:
— Эй, милейший, не подскажешь ли, что тут происходит?
— Идёт война народная! Священная война!.. — азартно выпалил мужичок. Вырвался и нырнул в гущу свалки.
Побоище кипело ещё минут пять. Потом кто-то из местных изловчился опрокинуть в приоткрытый рот заступника жбан рассола…
Храп прервался. Все замерли. С резким хлопком лопнули арканы. Народ охнул и попятился. Посреди своих и чужих медленно, как призрак конца света, поднялся чудо-богатырь.
Дракон почувствовал, как у него на спине чешуя встают дыбом. Богатырь был абсолютно, совершенно, кристально трезвым!
…Детина неторопливо вытер мякотью большого пальца губы. Крякнул. Зевнул. Чихнул. Почесался. Узрел узкоглазых. Задумался. Нахмурился. Подбоченился. И гаркнул по-молодецки так, что мохноногие лошадки сразу бросились на четвереньках врассыпную:
— ЧТО?!!!.. РУСЬ-МАТУШКУ ЗАБИЖАТЬ?!!!!!!..
В следующую минуту мимо рыцаря и дракона с паническим писком, смешно дрыгая в воздухе косолапыми ножками, пронеслись лисьи шапки. За ними, волоча за собой иззубренный меч, с самым воинственным видом гарцевал трусцой чудо-богатырь и ревел «Ура!»
Один миг — и они скрылись за горизонтом. Рыцарь с драконом потрясённо переглянулись…

Наступал вечер, когда напарники выбрались на широкую просеку. В её дальнем конце сидел догнавший узкоглазых святорусский заступник. Он попеременно обнимался с одеревеневшими от выпитого лисьими шапками, бодро размахивал громадным рогом с брагой и дружелюбно кому-то ревел: «Ты меня, итить, уважаешь?»
— О-ля-ля. — кивнул рыцарь понимающе.
— Да-да, — согласился дракон. — Это она — загадочная русская душа.
Потом ящер подумал и добавил: «Итить!..»